Когда никто еще не знал…
Сегодня зарубежные политики всё пугают мир ядерной войной. А наша страна прекрасно знает, что такое мирный атом. И что происходит, когда он «выскальзывает» из рук технологов… Последствия этой катастрофической ситуации ощущаются до сих пор. Это — Чернобыль.
Сегодня мы беседуем с человеком, долгие годы возглавляющим Красносулинское представительство Ростовской областной организации инвалидов Чернобыля, Евгением Шержуковым.
— Евгений Валерьянович, идут годы. И мы с вами начинаем разговор со скорбных цифр… Каждый год эти цифры становятся все весомее… Сколько чернобыльцев живет в Красносулинском районе?
— Сегодня в районе живут 60 человек, 171 ушел из жизни. И еще: если за весь 2025-й умерли 4 человека, то с начала 2026-го – уже двое. К сожалению, люди уходят.
— Евгений Валерьянович, помните, в прежние наши встречи вы рассказывали о напряженной обстановке со льготными выплатами. Как сейчас?
— Сейчас однозначно лучше. Это произошло в связи с переводом положенных выплат из сферы УСЗН в сферу Социального фонда.
— Скажите, когда умирает чернобылец, его вдова имеет право на какие-то льготы?
— Да, во-первых, вдове остается часть возмещения вреда здоровью, доплаты к пенсии по потере кормильца, льготы по оплате коммунальных услуг и частично — налоговые льготы. И еще — поездка в санаторий. Дело в том, что в санаторий, положенный нам как чернобыльцам, никто из нас практически не ездил именно по состоянию здоровья. Дорога туда, обратно. По этой же причине мы перестали пользоваться даже реабилитационным центром…
— Евгений Валерьянович, прекрасно помню, как когда-то вам этот центр очень нравился…
— Да. Только прошло то время, когда мы были рады поездкам в реабилитационный центр №2 г. Шахты. Изменилось главное: условия приема. Раньше ты мог оформиться за полдня. Сейчас же нужно совершить несколько поездок, прежде чем ты получишь путевку. Мы, чернобыльцы, живем в том же мире, что все общество. Жизнь меняется, и часто нам приходится покупать необходимые лекарства за свой счет, чтобы не выстаивать в очередях. А еще отказываться от реабилитации из-за многократных поездок, которые трудно выдержать из-за плохого здоровья.
— Кто вам помогает сейчас, поддерживает вас?
— Хочу сказать огромное спасибо Главе Красносулинского района Ивану Сергеевичу Кирпичкову за моральную и материальную поддержку при проведении Дня памяти жертв радиационных аварий и катастроф.
А также выразить благодарность нашему куратору — заместителю Главы Администрации района по вопросам социального развития Ладе Святославовне Матвиенко. Могу с уверенностью сказать, что наши обращения не остаются без внимания.
— Спасибо за интервью.
Из воспоминаний Михаила Минеева
Михаил Иванович Минеев в Чернобыле был в 1987 году. Он и точную дату назвал: с 18 мая по 30 августа. Работал на крыше 3-го блока. И была это обычная повседневная работа. О завтрашнем дне вообще не задумывались, выполняли свое дело. Что будет дальше, во что катастрофическое это выльется, и мыслей не было.
На вопрос о том, как кормили, ответил: «По-армейски. Часть ведь была армейская». Каши с мясом, консервированные продукты. На них чернобыльцы смотреть уже не могли. Еду привозили со стороны. А вот хлеб пекли там из привозной муки.
После работы меняли одежду, принимали душ, надевали уже чистое. Но вода была из охладительного канала станции…
Михаил Иванович рассказал, как паренек наловил лещей в этом канале. А когда поднесли к этим лещам дозиметр, то ахнули: 0,5 рентген! Цифра огромная.
Возраст мужчин, призываемых в Чернобыль, чаще был более 35 лет. У него самого на тот момент уже были жена и двое детей. Но была и молодежь, в основном срочники, молодые ребята. Но они служили в охране. Михаил Иванович часто наблюдал, как вели их строем на охрану какого-либо объекта или на работу. Он вспоминает:
— Полк стоял в конце деревни. И когда ты проходил по ней, то волосы дыбом вставали. Как в страшном сне или фильме ужасов. Пустые дома, на подоконнике – сухие цветы. И ни одного животного. Вокруг — мертвая тишина…
Из воспоминаний Ашота Симоняна
Ашот Шаваршович Симонян на Чернобыльскую станцию попал в 1988 году. И был он тогда совсем молодым – чуть больше 20 лет. В Красном Сулине трудился разнорабочим.
— Как отреагировал на повестку из военкомата? Да просто. Жили мы тогда по принципу: партия сказала — надо, комсомол ответил – есть. И никаких других мыслей. Надо ехать, кто, кроме меня, — вспоминает Ашот Шаваршович.
Работал на разборе завалов. Воспоминания те же, что и у других чернобыльцев. В Чернобыле получил травму. Но от инвалидности отказался (с получением инвалидности он бы уже не смог работать, вернувшись домой). Позже женился, родилась дочь.
А в 90-е Ашот трудился механиком холодильных установок на больших рыболовецких морозильных траулерах (Сахалин, Курилы, Камчатка).
Он рассказал, что до 1992 года плохое самочувствие тех, кто побывал на «зачистке» последствий катастрофы, с Чернобылем не связывали вообще. В Советском Союзе при получении инвалидности работать ты уже не имел права. Поэтому люди продолжали трудиться, отказываясь от инвалидности. А соглашались тогда, когда выходить на работу были уже не в силах. Хорошо, что к этому времени выплаты чернобыльцам стали более достойными. Сейчас у Ашота Шаваршовича I группа инвалидности. И, как оказалось, для интервью он «сбежал» из больницы, где проходил лечение (да простят нас медики!).
Во время нашего разговора чернобыльцы упомянули очень интересные природные факты, которые раньше многим не встречались. После катастрофы в чернобыльских лесах стали рыжими хвойные деревья. Все они погибли, и их закапывали. А вот лиственные — ожили. И еще: в это же время в Ростовской области «полегли» огурцы. Почему-то именно эти овощи дали вот такой результат.
Предо мной — трое мужчин, которых уже сорок лет объединяет вот такое «чернобыльское братство». Трое из тысячи тех, кто ценою собственного здоровья, ценою собственной жизни дал возможность жить следующим поколениям. С каждым годом их становится все меньше. Но несмотря ни на что, «чернобыльское братство» держит этих уже поседевших мужчин на плаву. Они знают друг о друге все. И знают, что всегда подставят друг другу плечо. Как тогда, 40 лет назад…
Спасибо вам, чернобыльцы, от всех ныне живущих!
Из воспоминаний Вячеслава Спевакова
О своем участии в устранении последствий этой трагедии повествует человек, о котором наша газета никогда ранее не писала и о котором председатель «Союза Чернобыль» Евгений Валерьянович Шержуков сказал: «Просто хороший человек». А зовут его Вячеслав Сергеевич Спеваков.
Жаркий июль
Отправка в Чернобль, как и у всех, у Вячеслава Сергеевича проходила через военкомат. Это был июль 1987 года. Домой вернулся в декабре 1987-го. А должность его за все это время звучала так: зампотех роты связи военной части.
Две недели работал в Припяти в банно-прачечном комбинате. Их рота помогала тогда женщинам-добровольцам стирать, гладить, укладывать полученную после обработки одежду. И две недели работал на 3-м блоке, выполняя работу, какая была необходима на тот момент.
Вячеслав Сергеевич рассказал, что в первые наборы брали мужчин не моложе 35 лет, имеющих 2 детей (желательно).
Как следили за здоровьем
Вот какими подробностями о своем пребывании в зоне чернобыльской трагедии поделился Вячеслав Сергеевич:
— Первый и второй блок станции стояли отдельно. А вот третий и четвертый были совмещены. И соединял их дверной проем (там двери просто не было!). Мы занимались тем, что закладывали этот дверной проем кирпичом, а сверху крепили листы свинца. Проводили также дезактивацию труб вентиляционной системы 3-го блока перед его запуском.
За здоровьем чернобыльцев следили следующим образом. Выдали по 2 дозиметра: накопительный и для ежедневных измерений. Три раза в месяц брали общий анализ крови. Использовали при этом японскую аппаратуру.
Всего же на станции он пробыл один месяц. А в остальное время выполнял все, что было в ответственности зампотеха. В распоряжении Вячеслава Сергеевича были техника связи и почтовая машина. Он вспоминает: когда ехали туда, были в легкой одежде. А когда демобилизовался, в части выдали полное зимнее обмундирование. Кстати, спецовки в работе использовали разные: как армейские, так и гражданские.
Вернулся домой
Удивительно, но когда он вспоминал некоторые моменты из той, чернобыльской жизни, то лицо его светлело. Он говорил о возможности купить те книги, которые на «гражданке» достать было невозможно, каждый день посмотреть кино — там был телевизор. И библиотека работала на постоянной основе. Вспоминает, что кормили очень хорошо, сытно. Привозили даже арбузы. И еще такое воспоминание — это очень мягкое в применении хозяйственное мыло, которое невозможно было смыть. Ну, здесь-то все просто — эти «кусочки» чернобыльской жизни — похожесть жизни домашней с ее теплом и уютом.
В конце декабря 3-й блок запустили в работу, и их демобилизовали. А в 1988 году основную часть Ростовского полка вернули в область.
* * *
После Чернобыля вернулся на свой родной завод. До этого он работал печевым по восстановлению окислов железа в цехе железного порошка №2 СМЗ. После остановки цеха перешел в сталеплавильный цех машинистом мульдозавалочной машины. В 1997 году вышел на пенсию с 3-й пожизненной группой инвалидности.
А вот на вопрос о том, что было в его чернобыльской жизни самое страшное, ответил:
— Самым страшным было отсутствие ощущения опасности…
Лидия Егорова. Фото автора и из архива «КВ».
Справка «КВ»
К весне 1986 года 4-й энергоблок ЧАЭС работал уже 2,5 года. На 25 апреля был распланирован текущий средний ремонт.
25 апреля 1986 года, 01:00.
На Чернобыльской АЭС начинается остановка 4-го энергоблока на планово-предупредительный ремонт.
04:00 — мощность снижают на 50% в соответствии с программой.
23:10 — мощность реактора снижают дальше.
26 апреля, 00:00 — при снижении мощности реактора оператор допускает ее падение ниже минимально допустимого уровня.
01:00 — персонал пытается вывести реактор на рабочую мощность.
01:19 — реактор начинает саморазгоняться.
01:23:24 — оператор нажимает кнопку АЗ-5 (аварийная защита).
01:23:40 — первый взрыв. Мощность реактора мгновенно возрастает в 100 раз.
01:23:44 — второй, ещё более мощный взрыв. Крыша реакторного зала весом в 2000 тонн взлетает в воздух и падает обратно под углом. Огненный смерч уносит в небо радиоактивное топливо, графит, бетон и металл…
01:24 — первые жертвы.
01:28 — на место приезжают пожарные расчёты. Они видят то, что не видели никогда в жизни, — настоящий ад. И они еще не знают, что тушить это — смертельно.
01:45 — у пожарных начинается рвота. У некоторых уже через 20 минут кожа краснеет — так проявляются радиационные ожоги. Но они продолжают тушение!
02:30 — на станцию прибывает первая правительственная комиссия. Она видит разрушенный блок, но отказывается верить в самое страшное.
04:50 — пожар частично локализован, но реактор продолжает гореть.
05:00 — реактор разрушен, но эвакуацию Припяти решают отложить.
26 апреля, день — дети идут в школу, идет обычный ритм жизни. При этом уровень радиации в городе уже в тысячи раз выше нормы. Об этом никто не предупреждён.
27 апреля, 10:00 — через 36 часов после взрыва объявляют об эвакуации. Жителей Припяти (47 000 человек) вывозят автобусами со словами: «Берите документы и самое необходимое. Через три дня вернётесь»…
28 апреля, 21:00 — первая официальная информация о катастрофе.
6 мая — потушен горевший реактор. Выбрас радиактивных веществ приостановлен. Рост температуры в шахте реактора приостановился.
Май 1986 — 600 000 ликвидаторов со всего Советского Союза работали, не зная, на что они шли. Вертолетчики, сбрасывающие в реактор мешки с песком и свинцом. Солдаты, вручную сбрасывающие графит с крыш. Тысячи из них вскоре умрут.
Зона отчуждения — так стали называть место трагедии. Отчуждение от самой жизни… Что происходит там сейчас?
Природа показала нечто удивительное ученым, для которых зона отчуждения стала своеобразным полигоном для исследований.
Зеленые лягушки перекрасили себя в дымчатые и угольные цвета. Оказалось, они начали вырабатывать больше меланина — пигмента, защищающего их от ионизирующего облучения. Потомки местных собак сформировали популяции. А «ржавые» леса, которые умерли, вдруг, проросли в неожиданных местах: среди бетонных коробок и заржавевших автобусов. Еще вернулись бурые медведи, олени, рыси.
Только чернобыльцев-ликвидаторов с каждым годом становится всё меньше… Дикая природа оказалась куда сильнее человека…
Информация из открытых источников.
