27 марта отмечается Международный день театра. И сегодня у нас в гостях Андрей Суворов — режиссер народного театра «Предтечи», личность яркая, неординарная и удивительно искренняя. Разговор с ним — это всегда фонтан эмоций, живой родник мыслей и чувств. Присоединяйтесь!
— Андрей, расскажи, что сегодня представляет собой театр «Предтечи».
— В нашем театре, гордо носящем звание «народный», все основано на душевном порыве. Коллектив небольшой, в основном женский. Половина труппы — коллеги по ГДК, другая часть — люди извне, много лет увлеченные театром. На них все и держится. Уйдет то поколение, а у нас замены нет. На самом деле это не только моя беда. Это проблема многих любительских театров в небольших городках. Так не должно быть.
— Так получилось, что начали мы с проблем, но об этом тоже важно говорить. Как нехватка актеров сказывается на жизни театра в целом?
— Возможно, это одна из самых острых проблем. Сегодня столько интересных современных драматургов и отличного материала, который может и рассмешить, и по-хорошему довести до слез! Вот только играть некому. Типажи не те, мужчин не хватает. Можно выйти из положения и в спектакле задействовать женский состав, но это не выход. Женские пьесы не заменят богатую палитру образов. На сцене должна отражаться жизнь в различных ее проявлениях, а без мужских ролей это невозможно. Сейчас, например, меня выручает Влад Самарский – актер народного театра «Прометей» районного Дворца культуры. Был момент, когда «Прометей» лишился ненадолго своего актера, и я играл вместо него.
В профессиональном театре несколько составов, поэтому выбывшего можно быстро заменить. Для любительского театра потеря актера — настоящая катастрофа. Недавно столкнулся с этим сам: одна из моих актрис сломала руку. Я был в ступоре. Готовил спектакль на военную тематику: за линией фронта — женщины, старики и дети. Несмотря на все ужасы войны, люди оставались людьми — работали на земле, устраивали быт, любили и мечтали о мирной жизни. К сожалению, постановка не состоялась. В экстренном порядке мне пришлось брать совершенно другую пьесу. Дело в том, что типаж актрисы, с которой приключилась беда, — штучный, уникальный. Такой по-хорошему сумасшедший. В данном случае пьесу проще было заменить, чем найти похожий типаж.
Светлая память замечательному другу и наставнику Ивану Михайловичу Курносову, он говорил: «Самое трудное — собрать и уберечь коллектив». Теперь, как режиссер, я это понимаю.
— В прошлом году театр «Предтечи» выступил в Волгодонске на фестивале «Театральная весна». Какие впечатления остались от поездки?
— Ежегодный волгодонский фестиваль — настоящий праздник для лучших любительских театральных коллективов области, и мы на нем — частые гости. Для показа отобрался мой спектакль «Счастливый пельмень». Выступали на сцене музыкальной школы — площадка чужая, все непривычно, а времени на подготовку всего полчаса. В таких условиях теряются даже профессионалы. Внутри у меня все дрожало: боялся, что ребята растеряются, дрогнут перед комиссией — ответственность сумасшедшая!
Я всячески старался не показывать волнения: шутил, зевал, разыгрывал из себя ленивого режиссера, будто ничего особенного не происходит.
И вот наш выход! Отыграли как по нотам: свет, звук, слово, каждое движение на месте. Когда зал взорвался аплодисментами, когда зрители кричали «браво!» и свистели от восторга, мы почувствовали небывалый подъем, будто только что выиграли олимпийскую медаль. Незабываемо!
Отмечу, что в Волгодонске высокий уровень театрального образования. В городе действуют много театральных студий и школ. С детьми и молодежью занимаются профессионалы своего дела. Красному Сулину есть к чему стремиться.
— Андрей, какой ты режиссер?
— Строгий, злой, гоняю всех, пока не получу нужный результат, в общем, деспот. Но если мои актеры прочтут это в статье, боюсь, они будут долго смеяться, потому что знают: это я о себе еще очень мягко выразился. В их версии я, вероятно, предстану как тиран вселенского масштаба.
— Кстати, о злодеях. Правда, что отрицательного персонажа сыграть труднее?
— Искусство режиссера и актера — сделать историю живой и близкой каждому. Чтобы зритель увидел в ней частичку себя. Порой эта частичка оказывается темной стороной. Именно отрицательные персонажи часто врезаются в память.
Сыграть мерзавца — сложнейшая задача. Это не маска, которую можно надеть, а состояние жесткого контроля. Нужно держать в узде каждую эмоцию, каждую мысль, не дать слабины до самого финала. Любая фальшь будет видна сразу.
— Андрей, знаю, ты приверженец классической школы Станиславского. Не отступая от нее, какие фишки используешь, чтобы «улучшить» пьесу и донести ее смысл до современного зрителя?
— На самом деле их много. Вместе с коллективом мы вычитаем материал и потом уже начинаем «черкать»: сокращаем диалоги, меняем или дописываем фразы, из-за отсутствия технических возможностей иногда даже вырезаем целые эпизоды.
Но есть грань, которую я не переступаю: я не меняю финал. Если автор задумал, что мост рухнет, — он рухнет. Это право автора и его задумка. И коль я опираюсь на имя драматурга, я должен довести его главную идею до конца.
— Чем порадуешь зрителей в новом театральном сезоне?
— Премьера будет осенью. Мы обязательно выйдем на сцену, но с точным заявлением о спектакле повременю. Молю Бога, чтобы в коллективе все были живы-здоровы, чтобы никто никуда не уехал и не выбыл в силу обстоятельств.
Есть надежда, что в этом году в коллектив вольются новые лица: профессиональный актер театра и кино и, возможно, еще один актер. Заинтриговал? Имен пока разглашать не буду, боюсь сглазить. Если все получится, то мы еще круче «выстрелим».
— Андрей, наверняка у каждого режиссера есть мечта. Поделись своей.
— Хочу поставить спектакль, где праздничный торт на сцене будет не из фольги, дверь не из картона, балкон — настоящий. Я мечтаю не заниматься «театральной алхимией» — склеивать, придумывать, перешивать. Хочу один раз в жизни поставить спектакль, который будет безупречен во всем.
— Расскажи, чем занимаешься между спектаклями и гастролями…
— Между — огромная концертная деятельность, которая съедает большую часть времени. Такова система. Нас мало, а люди ждут праздника. Сегодня мы поем, завтра танцуем, послезавтра ведем городское мероприятие или открываем детскую площадку. Конечно, это неправильно — актер должен заниматься чем-то одним. В этом круговороте мы теряем себя как артисты.
— Спасибо за интервью.
Екатерина Замулинская. Фото из архива Андрея Суворова.
